1862 год. Бахмутский уезд, берег речки Садки. Именно здесь впервые на юге Российской империи доменная печь выдала чугун, используя исключительно местные материалы. Без уральского металла. Без импорта. Событие, которое сегодня вспоминают в основном историки металлургии, тогда тянуло на промышленную революцию локального масштаба. Всё доменное производство страны держалось на Урале. Южные территории жили на привозном металле или закупали его за границей. Завод запустил Аполлон Федорович Мевиус. Горный инженер, чьё имя почти стёрлось из широкой памяти, а зря. Без его расчётов, без его упрямства и понимания геологии Донбасса карта индустриализации региона выглядела бы иначе. Автор канала «Донеж» Александр Медников напомнил: именно Мевиус заставил донецкую руду работать на донецком угле. Его вычисления легли в основу строительства главных металлургических заводов края. По его учебникам учились поколения инженеров.
Сибирский немец с французским акцентом
Сын обрусевшего немца и сибирской дворянки — происхождение для горного инженера на русской службе нередкое. Аполлон Мевиус родился в 1820 году в семье Федора Мевиуса, маркшейдера (горного инженера по геодезии и картографии. — Прим.ред.), и Марии Шангиной, дочери томского золотопромышленника. Мать была из рода известных сибирских геологов. Отец занимался разведкой месторождений золота и угля. Аполлон с детства видел чертежи, слушал разговоры о рудных жилах, пластах, кернах. Судьба шла по рельсам. Он поступил в Институт корпуса горных инженеров в Петербурге. После выпуска, в 1841 году, Аполлона направили в Луганский литейный завод, который тогда был одним из главных казённых предприятий юга России. Там он впервые столкнулся с донецким углём и местной рудой в реальных производственных масштабах.
Угольная лихорадка и ошибка геологов
В середине XIX века в Российской империи началась угольная лихорадка. Донецкий бассейн уже называли второй Англией, но до реальной индустриализации было далеко. Местный уголь считался непригодным для выплавки чугуна, а донецкая руда — слишком бедной. Геологи того времени ошибались, и эта ошибка дорого стоила. Уголь возили из Англии. Руду — с Урала или из Керчи. Себестоимость взлетала до небес. Мевиус первым начал системно доказывать обратное. С 1842 по 1855 год он занимался геологическими изысканиями в донецких степях. По данным материалов Александра Медникова, именно Мевиус составил детальную карту угольных пластов региона, которая потом использовалась десятилетиями. Инженер не сидел в кабинетах. Он мотался по уездам, замерял, спорил, убеждал. В 1853 году, во время Крымской войны, Мевиус руководил постройкой завода для производства бомб и ядер в Луганске. А потом вернулся к главной идее.
Домна, которую боялись запускать
Проект строительства доменной печи в Бахмутском уезде воспринимали как авантюру. Местные чиновники не верили, что можно получить качественный чугун, используя исключительно донецкую руду и донецкий уголь. Мевиус настаивал: можно. Он искал место для завода несколько лет. По данным публикации «Донеж», Мевиус выбрал точку на берегу речки Садки, где сходились месторождения железной руды и антрацита. Транспортные пути тоже учитывались. Всё по науке. В 1858 году началось строительство. Мевиус выступал и как проектировщик, и как инженер-строитель. Четыре года работы, и в 1862 году домна задымила. Первый чугун, полученный исключительно на местном сырье, стал доказательством правоты Мевиуса.
Первая плавка
Событие произошло буднично. Никаких фанфар, никаких газетных сенсаций. Просто домна заработала, и пошёл металл. Однако, как сообщает автор публикации, для узкого круга горных инженеров и промышленников это был гром среди ясного неба. Мевиус доказал: донецкий уголь способен плавить донецкую руду, и качество металла не уступает уральскому. Следом за первым заводом пошли проекты других предприятий. Мевиус консультировал промышленников, указывал места, где лучше строить домны. Именно его расчёты легли в основу строительства завода Джона Юза (будущего гиганта Новороссийского общества), а также Путиловского завода и других предприятий Донбасса.
Страна чугуна и стали
К концу 1860-х годов юг России начал превращаться в новый промышленный центр империи. Угольные копи росли как грибы. Доменные печи строились десятками. Металл Донбасса пошёл на железные дороги, на судостроение, на военные заводы. Мевиус не остановился на одной победе. Он написал серию учебников по металлургии и горному делу, по которым учились студенты Горного института в Петербурге. Занимался разведкой золота и платины на Урале, руководил строительством заводов в других регионах. Но главным наследием остался Донбасс.
«В этом краю будет биться стальное сердце России», — приписывают слова министру финансов, посетившему завод Мевиуса.
Сегодня имя Аполлона Федоровича Мевиуса известно лишь специалистам по истории металлургии. Но заводы Донбасса, выросшие на его вычислениях, работали ещё больше ста лет. Сын сибирского маркшейдера сделал то, что казалось невозможным — заставил донецкий уголь плавить железо, изменив экономическую географию целой империи.
По материалам: dan-news.ru
Подписывайтесь на наш Телеграм-канал, у нас много интересного! А ещё мы завели канал в Max
